www.turma.h1.ru

 

Террористы

Каннибализм

Заказные убийства

Сатанизм

Воры в законе

Знаменитости  

Мужщины

Женщины

История

Дети

Анекдоты

Япончик

Воровские законы

Язык зоны

Информационная

Масти

Гомосексуалисты

Изнасилованный

Униженный

Оружие

Блатной словарь

малолетка

первая камера

            Знаменитости


  <<< назад

Япончик

Из оперативного меморандума ГУУР МВД СССР: "В январе 1972 года в г. Москве была разоблачена организованная преступная группа, возглавляемая Хорьковым Геннадием Александровичем, 1930 года рождения, известным "вором в законе" под кличкой "Монгол" (ныне покойный).

 Наиболее активными участниками преступной группировки Монгола были Иваньков Вячеслав Кириллович, 2 января 1940 года рождения, уроженец - г. Москвы, уголовная кличка "Япончик ", и Быков Владимир Васильевич, 1937 года рождения, уголовная кличка "Балда ". Последний был приговорен к 13 годам лишения свободы, "Япончику" удалось уйти от наказания ". 

                        МАСТЕР "РАЗГОНА"
Ближе к вечеру в дежурной части одного из московских отделений внутренних дел раздался телефонный звонок. Он, можно сказать, вскоре поставил на уши почти всю столичную милицию. Уж уголовный то розыск - точно. 

- У меня украли машину, - пожаловался потерпевший. - И хотят, чтобы я ее купил...
- Кого купили? - не понял дежурный.
- Свою машину.
- Если это глупый розыгрыш, то имейте в виду, что он для вас плохо кончится. Наш разговор записывается на пленку, а специальное устройство определит ваш номер, - блефовал по черному дежурный. В то время определителей телефонных номеров, типа распространенных сегодня, было раз, два и обчелся. Ими под большим секретом пользовались только спецслужбы, но не милиция. Далее, опытный страж порядка поступил так, как предписывала действовать в таких случаях инструкция.
- Такие вопросы по телефону не решаются. Приходите в отделение. Приносите заявление. Разберемся... Но для начала хотя бы назовите себя. Кто вы такой? Адрес? 

При розыгрыше трубку обычно тут же бросали. На этот раз коротких гудков не было. Лишь несколько затянувшаяся пауза говорила о том, что абонент, как и дежурный, сосредоточенно размышляет над ситуацией. Первым молчание нарушил милиционер:
- Вы меня слышите?
- Да, - произнес потерпевший и после паузы еще более вкрадчиво добавил такое, от чего милиционер даже привстал на стуле.
Говоривший назвал имя и фамилию известного всей стране человека, администратора популярного столичного театра.
- Это действительно вы или все-таки неудачный розыгрыш? - повторился дежурный, в голосе которого почувствовалась растерянность.
- Действительно - я. Только, пожалуйста, поймите меня правильно, - говоривший опять понизил голос. - Так все неудобно... Что люди подумают? Идти в милицию...
- Без этого ничего не получится. Без заявления никаких мер предпринято не будет, - привычно отрапортовал дежурный, снова перехвативший инициативу в свои руки.
Потерпевший в отделение пришел в тот же вечер. Он написал заявление. Об этом тут же доложили чуть ли не на самый верх. В те времена ответственность на себя брали с еще большей неохотой, чем сегодня. Жесткая команда привела скрытые милицейские пружины в действие. Было установлено, что странный вор, который продавал угнанную им машину хозяину, оказался фигурой известной. Она давно набила оскомину муровцам. "Продавцом" оказался Иваньков Вячеслав Кириллович.
Москва переживала 1976 год. Операцию по изобличению и задержанию Иванькова проводили по привычной схеме - захват преступника на месте преступления. От потерпевшего было известно, где именно и когда должна была состояться встреча и передача денег. Там организовали засаду. Помимо этого близлежащую территорию перекрыли, поставив заслоны на всех путях подхода и отхода. Сил задействовали не мало, а результата они не дали никакого.
В самый решающий момент Япончик переиграл оперативников. Он заметил или почувствовал подвох. Подъезжая к подсадной утке, которой было доверенное лицо известного администратора, он вместо того, чтобы остановиться и взять деньги, вдруг сделал круг, а потом стремительно набрал скорость и пронесся мимо. Его стали преследовать несколько автомашин с сотрудниками уголовного розыска. Как в голливудских боевиках началась гонка со стрельбой.
 Надо отдать должное, машину Иваньков гнал отменно. На бешеной скорости он ловко закручивал лихие виражи на поворотах. От "хвоста" пытался оторваться как профессиональный гонщик. Это ему почти удалось. Но тогда преследователи применили оружие. Три колеса машины Япончика оказались простреленными. Дальнейшее движение в ней было невозможно. Япончик бросил легковушку и сам стал отстреливаться. Это несколько сбило пыл преследователей. Он этим не замедлил воспользоваться и скрылся.
В брошенной им автомашине нашли напуганную насмерть девицу. Она забилась между сиденьями на полу. Рядом валялся нож, которым, как выяснилось, лихой водитель угрожал ей, используя в качестве заложницы.
После провала операции по захвату, начальство устроило непосредственным исполнителям грозный разнос. Сотрудники милиции буквально прочесывали районы возможного появления Япончика. На его явочных квартирах устроили засады. Теперь его можно было без колебаний брать. За ним тянулся целый шлейф преступлений: разбой, хранение и использование оружия, сопротивление милиции аж со стрельбой - по тем временам большая редкость и чрезвычайная наглость. Любой суд без проволочек за подобные деяния вкатал бы ему достаточно приличный срок. Но вкатывать срок было некому, преступник исчез.
Поиски Япончика продолжались более полугода. Все безрезультатно. И вдруг он заявился в милицию сам. Нет, не сдаваться пришел на милость победителю, а продолжать поединок дальше. Как оказалось, это время он потратил на подготовку алиби. На руки правосудия был предоставлен материал, что преступник вовсе не он, а коварный администратор, который "кинул" приятеля Иванькова при покупке автомашины.
Эту версию подтверждали сразу несколько человек, в том числе давняя пассия Япончика - Каля Никифорова, авторитетная в уголовном мире цеховичка. Она отбывала наказание за торговые и валютные махинации, но даже из зоны дала свои свидетельские показания. Это отчасти и сбивало с толку, ведь встретиться и все обговорить они не могли.
Кроме того, суду предстояло, прежде чем выносить приговор, разобраться с жалобой Иванькова по поводу здоровья. Его направили на судебно-медицинскую экспертизу. Авторитетная комиссия признала подследственного Иванькова душевнобольным, инвалидом второй группы. Подсуетился и адвокат, который умело строил защиту. Он добился того, что статья 146 (разбой) отпала. Кстати, адвокатом Иванькова на этом процессе был Генрих Падва. По поводу своих действий, на которые отдельные круги реагировали крайне резко - как можно защищать такого отпетого преступника, в одном из газетных интервью той поры он сказал следующее: "Адвокат освобожден от обязанности ставить вопрос: виновен или нет? Даже для себя. Например, проведем параллель с врачом. Хирургу на операционный стол привезли пациента явно уголовного вида: весь в наколках, что ни слово - мат. Разве он откажется прооперировать такого больного или сошьет кое-как?
Если адвокат будет внутренним судьей, какой из него получится защитник? Я профессионал и должен искать смягчающие ответственность или оправдывающие обвиняемого обстоятельства".
Характеризуя Вячеслава Иванькова как личность, Генрих Падва, который за время процесса, затянувшегося не на один месяц (что тоже было большой редкостью того времени), хорошо изучил своего подзащитного и в другом выступлении в средствах массовой информации заявил: "Слава Япончик - человек несгибаемой воли. Сломать его практически невозможно. Я спросил его при первой встрече: "Вы признаетесь?" И как думаете, что он мне ответил?
"Нет. Пусть даже меня подвесят на крючьях вниз головой". Это была не пустая бравада".
В своей речи в суде адвокат Япончика был еще более красноречив. Он четко разложил все по полочкам именно с тех позиций, как это было выгодно его подзащитному:
"Да, Иваньков наказывал людей, но он требовал долг. Допускаю формулировку его действий такую - самоуправное выколачивание долга, пусть незаконными методами. Безнравственно называть разбойником того, кто берет свое. С точки зрения высокой справедливости, правоохранительные органы должны бороться не с Япончиком, а с теми, кто не соглашался вернуть задолженность добровольно..."
Стоит сказать и о том, что в суде не подтвердилось за Иваньковым хранение и применение оружия. Как выяснилось, оперативникам не удалось найти на месте перестрелки гильзы. Тут не обошлось без прокола со стороны следствия, как и при попытке задержания, когда операция была проведена неграмотно.
В результате за Япончиком осталось обвинение лишь по одной легкой статье, где наказание не превышало трех лет. Теперь лишним балластом становилось заключение о его душевном недуге. Для милиции, которой он достаточно крепко насолил, это было козырной картой. Разыгрывая ее, Иванькова можно было держать в больнице достаточно долго. Таким образом, давшаяся с таким трудом победа оборачивалась чуть ли не поражением. Это было не в характере Япончика. Он написал заявление о своей симуляции душевной болезни.
Из документов МВД СССР: В ходе следствия с 10 декабря 1976 года по 7 февраля 1977 года Иваньков находился на стационарной судебно-психиатрической экспертизе в институте имени Сербского. Обследовавшая его комиссия пришла к заключению, что он страдает хроническим психическим заболеванием в форме шизофрении, невменяем в отношении инкриминируемых ему деяний, нуждается в направлении на принудительное лечение в психиатрическую больницу специального типа...
С 15 июля 1977 года по 3 октября 1978 года Иваньков находился в специальной психиатрической больнице отдела исправительных учреждений УВД Смоленского облисполкома. Выписан после повторной экспертизы, которая признала его полностью здоровым. Она проводилась после его заявления о симуляции обострения болезни. По выходу из больницы "Япончик" нигде не работает, проживает в г. Москве без прописки...
Читая дальше между строк старых милицейских отчетов, можно найти еще много интересных деталей. Например, искусство смены диагнозов объяснялось отчасти тем, что хорошая подруга Япончика работала в клинике нервных болезней имени Сеченова. Она могла запросто поделиться медицинскими познаниями в области неврозов. Кстати, существует негласное правило, по которому "вор" должен уметь "косить под дурака" или отлично симулировать любое иное заболевание, обеспечивающее снисхождение правосудия. Этому специально учат. На это натаскивают. Ради этого подделываются и подтасовываются документы об ушибах головой, о тяжелом детстве, о травмах в юности. От всего этого в нужный момент можно отказаться и с такой же легкостью вытащить на свет, когда того потребуют обстоятельства. Стоит подчеркнуть и то, что деньги вполне могут обеспечить и хвори, и выздоровления. Подвластна им и свобода.
На этом процессе Япончик показал себя во всем блеске и силе. Это почувствовали представители правоохранительных органов. На криминальном небосклоне вспыхнула новая яркая звезда. На излучаемый ею свет стали ориентироваться другие. О способностях Япончика красиво провести "разгон", операцию по выбиванию долгов, а затем уйти от ответственности, стали слагать легенды. Для уголовной молодежи он стал кумиром. Так Япончик прослыл высококлассным мастером "разгона". 

ГАДКИЙ УТЕНОК
Детство и юность Славы Иванькова вряд ли
можно назвать счастливыми. Ему не улыбнулось семейное благополучие. Отец часто прикладывался к горячительным напиткам. Как значилось в соответствующих документах вытрезвителей, Иваньков К. "регулярно злоупотреблял алкогольными напитками, лечился в психиатрических больницах". В начале пятидесятых он и вовсе оставил семью.
Мать тоже можно считать "выдающейся" личностью. Она отличалась высокой мнительностью, была чрезмерно брезглива и до скандальности аккуратна. Могла без причины на то по несколько раз перестирывать свои вещи, проглаживала утюгом денежные купюры, чтобы не заразиться через них какой-либо болезнью.
Безусловно, все это не могло не отразиться на только складывающемся и формирующемся характере мальчика. Слава рос физически ослабленным, болезненным. Вряд ли стоит перечислять все перенесенные им заболевания. Врачи определяли у него даже расширение сердца, затемнение легких. Мальчика отправляли на лечение в детские больницы и санатории. Наблюдавшие за ним специалисты в своих отчетах указывали, что ребенок отличается замкнутостью, робостью, не имеет друзей.
В школу Слава пошел с семи лет. В младших классах учился удовлетворительно. Интереса к занятиям и отдельным предметам не проявлял. К двенадцати годам его успеваемость в школе и вовсе снизилась. Он дублировал пятый класс. И дальше, можно сказать, больше коридорами дошел к своему шестнадцатилетию до окончания восьмилетки.
Надо подчеркнуть, что где-то с тринадцати лет Слава поставил перед собой задачу укрепить здоровье. Его характер как раз проходил мальчишечью ломку. Он стал раздражительным, вспыльчивым, грубым. В ссорах с матерью проявлял дерзость. Без особой на то причины мог уйти из дому. Оттаивал от семейных неурядиц на тренировках в спортзале. Занимался в секции вольной борьбы. Самостоятельно изучал джиу-джитсу. Схватки на ковре проводил напористо. Почти всегда побеждал. Выступая на соревнованиях в классе юниоров, выполнил норму третьего спортивного разряда. Потом улучшил свои результаты.
Окончив восемь классов, Иваньков поступил в цирковое училище. Это было в начале шестидесятых. Своей специализацией выбрал воздушную гимнастику. Быстро добился определенных результатов благодаря хорошей спортивной подготовке. Но тут его постигла неудача. Во время тренировки упал с трапеции и получил закрытую травму черепа. За медицинской помощью не обращался, хотя на этой почве несколько раз возникали обморочные состояния, он испытывал головокружение, рассеянность. Налицо были все симптомы сильнейшего сотрясения мозга. Тренировки он прекратил, а потом и вовсе ушел из училища.
Начались трудовые будни. Иваньков устроился в комбинат бытового обслуживания. Работал слесарем, а затем и бригадиром приемщиков. Одновременно учился в вечерней школе. Казалось, судьба наконец сжалилась над ним, и все стало налаживаться. На двадцать первом году жизни Вячеслав Кириллович вступил в законный брак с Лидией Айвазовной. Симпатичный, напористый москвич покорил сердце красавицы ассирийки, российского происхождения. В кругу друзей его стали в шутку именовать "ассирийским зятем".
Кто знает, если бы и дальше обстоятельства складывались благополучно, возможно, не получился бы из Славы Иванькова дерзкий преступник. Судьба распорядилась по-своему. Фатальное предначертание было таковым, что Славу опять постигла травма головы с потерей сознания. Его сбила автомашина. На этот раз пришлось полежать в больнице около двух недель. Выписавшись, Иваньков стал плохо переносить жару и езду в транспорте. Настроение было такое, что хуже не бывает. Его дополнили участившиеся конфликты с родственниками жены. Казалось, что они настраивают ее против него, препятствуют совместной жизни из-за национальных различий и т.п. На почве неврозов начались сцены беспричинной ревности. Они перерастали в ссоры, которые заканчивались тем, что Вячеслав уходил из дому. На этой же почве ему пришлось сменить место работы.
Из документов МВД СССР: В 1965 году Иваньков был доставлен в о/м по месту жительства за попытку совершения карманной кражи. При задержании оказывал сопротивление сотрудникам милиции, буйствовал. Направлен для прохождения стационарной судебно-психиатрической экспертизы в больницу имени Кащенко, где ему поставили диагноз: "Страдает хроническим психическим заболеванием в форме шизофрении, невменяем в отношении инкриминируемого ему деяния, нуждается в направлении на принудительное лечение ".
В больнице на экспертизе Иваньков находился с 5 апреля по 18 июля 1966 года. Узнав диагноз, он резко изменил свое поведение: активно общался с окружающими, участвовал в настольных играх, читал книги, приветливо встречал жену при ее посещениях, проявлял привязанность к сыну, интересовался решением суда...
18 июля 1966 года, узнав о решении суда, повторившем заключение экспертизы о направлении его на принудительное лечение, Иваньков из больницы убегает. Скорее всего к этому своему шагу он готовился заблаговременно. Усыпив бдительность персонала, он выскользнул на улицу, где воспользовался ожидавшей его автомашиной.
После побега из больницы Иваньков сдал экстерном экзамен за 9-й и 10-й класс средней общеобразовательной школы. Это было ему для чего-то нужно. Видимо, он еще считал себя не совсем потерянным для общества человеком. Но дома не жил, скрывался от работников милиции. Так продолжалось до ноября 1966 года, пока его вновь не задержали и не возвратили в психиатрическую больницу имени Кащенко. Здесь он пробыл около двух недель.
8 декабря 1966 года Иванькова перевели в московскую городскую больницу N 5 для прохождения принудительного лечения. А в марте 1967 года экспертная комиссия с участием профессора Р. Лунца пришла к заключению, что "Иваньков В. перенес шизофреноподобный психоз травматического генеза, течение которого было обусловлено психогеннотравмирующими воздействиями". Из психопатического состояния он полностью вышел. И 19 февраля его выписали с диагнозом: "Постравматическая энцелофалопатия усинзитивного психопата, перенес затяжной посттравматический психоз".
Из документов МВД СССР: После выписки из психиатрической больницы Иваньков состоял под наблюдением психоневрологического диспансера г. Москвы с диагнозом: "Шизофрения, параноидная форма ". Переосвидетельствования экспертной, врачебно-трудовой комиссией не проходил. Работал фотолаборантом, тренером в детской спортивной школе.
В 1974 году Иваньков получил 2 группу инвалидности по психическому заболеванию бессрочно. Одновременно Иваньков вел активный образ жизни, часто посещал рестораны, имел широкий круг знакомых. В марте, во время драки в ресторане "Русь" в г. Москве, Иваньков был задержан. При производстве обыска у него были обнаружены и изъяты поддельные документы (паспорт и водительское удостоверение).
В период следствия по уголовному делу с 5 июня по 13 августа 1974 года Иваньков находился на стационарной судебно-психиатрической экспертизе в институте имени профессора Сербского, где комиссия пришла к заключению, что он "психическим заболеванием не страдает, вменяем в отношении инкриминируемым ему деяниям, высказывания о "преследовании" носят симулятивный характер".
18 ноября 1974 года Иваньков был осужден по ст. 196 ч. З УК РСФСР, за использование поддельных документов, к 7 месяцам 15 дням лишения свободы и был освобожден из-под стражи в зале суда в связи с отбытием срока наказания. За драку - групповые хулиганские действия, привлечен не был. Используя коррумпированные связи, Иваньков сумел уйти от полной уголовной ответственности.
В период следствия и суда Иваньков содержался под стражей в Бутырской тюрьме. В этот период он был посвящен в сан "вора в законе" находившимися там "ворами". Его клички: "Ассирийский Зять", "Япончик"... 

                  АССИРИЙСКИЙ ЗЯТ

Выйдя из тюрьмы, Иваньков оформил развод с женой. Непродолжительное время числился товароведом в овощном магазине. Если выразиться точнее, нигде не работал. Зато часто бывал в командировках. Ведь теперь ареной его действий был не один, хотя и очень большой, город, а фактически вся страна. В ней он жил совершенно свободной личностью, как значилось в милицейских сопроводиловках: "без определенных занятий и без прописки".
Оказавшись на свободе, он сразу вошел в круг наиболее влиятельных лидеров уголовного мира Москвы. Почти все вечера проводил в ресторанах. В компаниях отличался властностью, переходящей в жесткость. Его часто приглашали в качестве теневого арбитра, когда предстояло разрешить вопрос о несвоевременной выплате долгов.
В России 80-х буйным цветом расцветало нелегальное предпринимательство. Из необъятной казны государства или "резиновых" фондов мощных про изводственных объединений, где все было наше, общее, народное, а значит, и ничье, наиболее алчные и предприимчивые дельцы старались как можно больше ценностей перекачать в свой личный карман. Почти повседневными нормами социалистической реальности стали приписки, очковтирательство. Например, на строящемся объекте еще не было крыши, а в официальных отчетах он числился как завершенный. План был выполнен, и ответственные за него получали награды, новые посты. Назначенный преемник тихо отдувался за чужие грехи. Если сор из избы не выносил, через какое-то время тоже получал повышение. Таковы были правила игры, название которой было плановое социалистическое хозяйствование.
Конечно, в таких условиях можно было под крышей завода, комбината и т.п. легко открыть и организовать цех левого производства. Здесь из государственного сырья, за счет бюджетных средств производили неучтенную продукцию. Она реализовывалась через черный рынок или сеть вполне реальных торговых точек, но по подложным документам. Баснословная прибыль, не облагаемая никакими налогами, оседала в карманах узкого круга лиц. Так называемые цеховики, чувствуя свою полную безопасность и безнаказанность, отлично жировали. Круговая порука была им надежной защитой от закона.
Вот на этот своеобразный социалистический Клондайк и вышли российские джентльмены удачи, такие как Япончик и ему подобные. Они, можно сказать, тоже были порождением существовавшей эпохи. Так получилось, что Иваньков по ряду причин оказался в первой шеренге отечественных рэкетиров. Не было бы его, появился кто-то другой. Уж очень благоприятные были условия.
Из документов МВД СССР: В начале 1980 года Иваньков В. сплотил вокруг себя преступную группу из числа ранее судимых лиц: Быкова Владимира Васильевича, 1937 года рождения, Сливы Вячеслава Маракуловича, 1944 года рождения, Сосу нова Асафа Евдаевича, 1938 года рождения. Входили в нее и братья Квантаришвили Амиран (профессиональный игрок в карты) и Отари (бывший спортсмен).
Участники преступной группировки, используя удостоверение и форму сотрудника милиции, а также огнестрельное оружие, производили самочинные обыски у дельцов теневой экономики, живущих на криминальные доходы, похищая у них ценности и деньги, в некоторых случаях совершали квартирные кражи.
Помимо этого, имея широкий круг осведомителей среди зажиточной интеллигенции и госчиновников, бандиты выявляли лиц, располагающих крупными суммами денег и ценностями, вступали с ними в контакт, затем обманным путем увозили их на автомашинах за пределы г. Москвы или доставляли в квартиры своих связей, где, применяя физическое насилие (нанесение побоев, изощренные пытки, в том числе использовали подручные средства: паяльники, утюги и тому подобное), угрожая расправой, добивались от жертв выдачи денег и ценностей.
Почерк действий Ассирийского Зятя и его команды можно проследить, скажем, на свердловском деле. Там джентльмены удачи заставили поделиться крупными теневыми доходами нескольких цеховиков и антикваров. Деньги вымогались у них под предлогом взимания не возмещенных долгов, которые потерпевшие якобы не возвращали определенным лицам. Кстати, такая форма рэкета была применена Япончиком одним из первых в России.
В числе потерпевших был коллекционер-филателист. Япончик и два его сообщника изрядно "поработали" над своим клиентом. Выбивая деньги, они приковали его к водопроводной трубе в ванной комнате. Когда от боли жертва теряла сознание, ее обливали водой и продолжали пытку. В конце концов пообещали, что последней процедурой для него будет купание в ванне с кислотой. Ассистент Япончика, Балда, притащил огромную бутыль. Тяжелая, ядовитая жидкость, испаряясь, забулькала по эмали. Тогда коллекционер сломался и подписал три расписки, каждая на 20 тысяч рублей. По мелочам команда рэкетира номер один не работала. Дело было сделано.
Но Иваньков не учел одного. К этому времени на его хвосте почти постоянно висели муровцы. Они тоже работали уже не только в Москве, а практически по всей стране. Связи  расследуемых преступлений давно не ограничивались пределами столичного мегаполиса. Они наконец-то нашли свидетелей, по показаниям которых можно было возбуждать уголовное дело. Была получена санкция прокурора на задержание Иванькова и его арест.
О том, как это происходило, вспоминает участник операции, один из ведущих сыщиков ГУУРа (Главного управления уголовного розыска) МВД СССР: "Мы следили за его домом несколько дней. Наконец Япончик появился. Ему дали войти в квартиру. Команды на задержание пока не было, хотя ясно и профану, что в помещении его брать удобнее и безопаснее. Через некоторое время он вышел. Направился к уличному телефону-автомату. Набрал номер. Опять был довольно удобный момент. Команды нет. Вдруг Япончик резко бросил трубку. Видимо, он получил какое-то известие. Какое? Скорее всего, его предупреждали, что тучи над ним сгущаются. Была явная утечка информации. Это ощущалось и раньше. Отчасти поэтому он всегда ускользал из расставленных на него силков. Вот и в этот раз он бросился к машине. Через секунды автомобиль сорвался с места и вылетел со двора. У проходного подъезда остановился. В него села жена. Оставляя на асфальте черные следы от пробуксовки колес, легковушка буквально сорвалась с места и тут же набрала скорость. Вот тут, наконец-то, проследовала команда на его захват. Несколько машин с оперативниками блокировали выезд на шоссе. Однако Япончик прорвался. Пришлось стрелять...
Мне показалось, Иваньков знал, что на этот раз не уйдет. Его "доброжелатель" предупредил о тех силах и средствах, что обложили его со всех сторон, словно охотники медведя в берлоге. Тем не менее сдаваться не собирался. Чисто психологически он был не готов признать свое поражение. Конечно, его взяли. При обыске изъяли три подложных паспорта на разные фамилии, но с одной и той же, его, фотографией..."
14 мая 1981 года вместе с Иваньковым были задержаны и его сообщники. Арестованным предъявлялось обвинение за совершение преступлений, предусмотренных статьями: 146 часть 2 пункты "а" и "б", 145 часть 2,224 часть 4,218 часть 1 УК РСФСР. Начались допросы, на которых следствие припирало Япончика, казалось, неопровержимым, убийственным материалом. А он все отрицал, мол, доказывайте. С этим все было сложнее. Показания потерпевших и свидетелей вдруг стали меняться, отпадать. Это включились в дело те, кто был на свободе, кто был обязан тем или иным Ассирийскому Зятю.
Как одну из наиболее значимых фигур в глухой защите Япончика стоит выделить женщину, Никифорову Калю Михайловну. Она задействовала все свои связи. Они у нее были достаточно сильными. Благодаря им свидание в тюрьме превращалось в деловое совещание, на котором вырабатывалась стратегия защиты и ухода от ответственности.
В Свердловск срочно вылетели два гонца. Оттуда крепче всего тянуло ветром обвинения. Там Японец проводил один из последних "разгонов". Неизвестная женщина позвонила дочери состоятельного мехового цеховика:
- Я от вашего отца. У него на работе обыск. Вы понимаете о чем я говорю?
- Нет, - испуганным голосом ответила не подозревающая подвоха жертва.
- Точнее - да, но я не знаю, что мне делать.
- Что делать? Спасать надо, что можно. После конфискации на жизнь вряд ли что останется. А на оплату отцовских адвокатов понадобится куча денег. Собирайте все ценности и как можно скорее уходите из дома. К вам вот-вот нагрянет милиция...
Испуганная не на шутку молодая, неопытная женщина моментально упаковала все самое дорогое и ценное. С этой поклажей выбежала из квартиры. На лестничной площадке ее уже поджидали два человека. Один был в милицейской форме.
- Извините, вы гражданочка такая-то?
- Да. А в чем дело.
- Мы из ОБХСС (отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности). Что у вас в сумке?
- Личные вещи.
- Вы куда-то собрались уезжать?
- Нет. То есть - да.
- Придется отложить поездочку. Пройдемте в квартиру. Вот ордер на обыск...
Даже чистая бумажка в такой ситуации может показаться грозным документом. Женщина безропотно вернулась назад. Надо ли дальше сгущать краски и дополнять подробности, как два гонца Японца перевернули в квартире все вверх дном и добрали то, что в спешке забыла прихватить с собой торопившаяся родственница.
Через несколько дней цеховик-меховик получил записку от Ассирийского Зятя. Там было два предложения. Одно о добром сотрудничестве, если будут изменены для суда показания. Тогда все потери будут возмещены и даже гарантирована "крыша". При прочтении другого - у слабонервной натуры мог случиться сердечный приступ. Конечно, подпольный предприниматель выбрал первое. Свердловский эпизод судом был исключен, так как свидетели и потерпевшие изменили показания.
С коллекционером-филателистом случилась почти аналогичная история. К нему в гости внезапно наведался посланец авторитета ростовской уголовщины.
- Есть уникальная вещица, которую вы давно хотели приобрести, - он начал очень миролюбиво. - Наш общий друг привез ее из Ростова-папы. Все в машине - можно посмотреть и прицениться.
Отказываться было нельзя, хотя и чувствовался подвох. Мацек был давним клиентом. Он поставлял ворованные драгоценности почти даром.
- Хорошо, - выдавил антиквар и понуро побрел за гонцом.
В машине его действительно ждала дорогая безделица. Еще был разговор. Суть его сводилась к известному предложению. Филателист сделал вид, что согласен. На самом деле тут же сообщил о визите в уголовный розыск. На чаше весов были две величины, неподъемные для расшатанной стрессами нервной системы: реальность расплаты бандитов или гнев правосудия за дачу ложных показаний. Но если первые не давали за его здоровье и ломаного гроша, наоборот, сделали все возможное, чтобы его подорвать, то последние, в частности оперативники, гарантировали жизнь и благополучие. Их сторона и была принята. Единственная жертва обвинения осталась непреклонной. Можно сказать, что ставка была сделана правильная. Муровцы свое слово сдержали. Говорят, этот антиквар вскоре отошел от своего прежнего бизнеса, зато процветал несколько лет в качестве администратора одного из престижных кафе в Столешниках.
Ассирийскому Зятю не удалось на этот раз легко соскочить со скамьи подсудимых. 29 апреля 1982 года народный суд Люблинского района г. Москвы осудил Иванькова по статьям: 146 часть 2, пункты "а" и "б" (разбойное нападение по предварительному сговору группой лиц с применением оружия), 17 и 196 часть 1 (подделка документов), 218 часть 1 (хранение и ношение огнестрельного оружия) УК РСФСР к 14 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима с конфискацией имущества, оправдав его по статье 224 часть 4 (хранение наркотических веществ) УК РСФСР. 

Из материалов личного дела осужденного В.К. Иванькова:
6 марта 1983 года он прибыл в исправительно-трудовую колонию N3 Магадана, откуда 30 июля 1983 года за злостное неповиновение требованиям администрации был этапирован на тюремный режим в учреждение СТ-2 г. Тулуна Иркутской области (в обиходе именуется Тулунской тюрьмой), где 10 января 1984 года совершил преступление, предусмотренное статьей 110 УК РСФСР. За причинение тяжкого телесного повреждения осужденному Гребенцу ему прибавлен еще 1 год лишения свободы.
14 мая 1986 года Иваньков В.К. вновь совершает преступление. Находясь на приеме у начальника медицинской части Томзякова, вступает в пререкания с сотрудником учреждения Кушнаренко, выражаясь в его адрес нецензурной бранью. Затем, используя стул, причиняет Кушнаренко телесные повреждения. Суд признал виновным Иванькова в совершении преступления, предусмотренного статьей 193 часть 2 УК РСФСР и приговорил его еще к 1 году лишения свободы.
За период отбывания наказания в местах лишения свободы осужденный Иваньков допустил 58 нарушений режима, за что 35 раз водворялся в штрафной изолятор и карцер, переводился в помещение камерного типа сроком на 2 месяца... 

Из характеристики на осужденного В.К. Иванькова:
Является признанным "вором в законе ", активно пропагандирует "воровские" обычаи и традиции. Среди наиболее отрицательной части осужденных пользуется поддержкой. Организует групповые эксцессы, противодействуя законной деятельности администрации, при этом тщательно скрывает свою роль. На меры воспитательного характера не реагирует. Сознательно склоняет осужденных к отказу от приема пищи и выхода на работу, а также к другим противоправным действиям...
Из докладной записки начальника оперчасти учреждения СТ-2: 21 января 1991 года на посту N 2 тюремного режима вольнонаемный Лыткин А., работающий в библиотеке, раздавал почту осужденным. При раздаче корреспонденции в камере N 43 между осужденным Иваньковым и Лыткиным А. возникла ссора из-за газеты "За рубежом", которая была выписана другим осужденным. В ходе выяснения неприязненных отношений Иваньков взял палку длиной около метра, которой прочищают засорившийся унитаз, и нанес ею жестокие удары по лицу Лыткина, после чего последнего унесли в санитарную часть.
По заключению судебно-медицинской экспертизы Лыткину А. причинены телесные повреждения в виде ушибленных ран и ссадин лица. В действиях Иванькова усматривались признаки преступления, предусмотренного статьей 112 часть 2 УК РСФСР, то есть умышленные телесные повреждения или нанесение побоев. Но учитывая отсутствие свидетельской базы, в возбуждении уголовного дела отказано. Осужденный Иваньков привлечен к дисциплинарной ответственности.
Начиная с 1989 года Иваньков пишет жалобы и ходатайства о смягчении меры наказания. Подключает к этому адвоката, родственников и свои связи в правоохранительных органах. Он обращается в различные инстанции с жалобами о его незаконном осуждении. Однако эти его попытки пока остаются без удовлетворения.
В начале 1990 года жена Япончика обращается к народному депутату СССР С.Н. Федорову с просьбой оказать содействие в помиловании ее мужа. Он направляет в Президиум Верховного Совета РСФСР и Председателю Верховного Совета РСФСР два аналогичных депутатских запроса следующего содержания: "Учитывая, что Иваньков В.К. глубоко осознал противоправность содеянного, что пребывание в изоляции от общества свыше 7-8 лет не отвечает интересам перевоспитания личности, а также принимая во внимание его возраст и состояние осужденного, прошу Вас, Борис Николаевич, рассмотреть вопрос о его помиловании. 11 сентября 1990 года. Народный депутат СССР Федоров С. " 
Вскоре соответствующие документы поступают в отдел по вопросам помилования при Верховном Совете РСФСР. Оттуда начинается встречная переписка. В Тулун направляется запрос с просьбой выслать все необходимое для рассмотрения вопроса о пересмотре приговора в отношении осужденного В.К. Иванькова. И в ноябре 1990 года в адрес Секретариата Комиссии по помилованию и в Верховный Суд необходимые документы поступают.
Большинство бумаг оказываются совершенно противоречивыми. Осужденный Иваньков характеризуется вставшим на путь исправления.   Тем не менее отдел по вопросам помилования при Верховном Суде РСФСР официального решения не выносит. Бумажная карусель закручивается чьей-то умелой и могущественной рукой еще сильнее. В декабре 1990 года материалы по Иванькову попадают непосредственно в Верховный Суд для проверки в порядке судебного надзора за законностью его осуждения.
21 января 1991 года заместитель Председателя Верховного Суда А.Е. Меркушев внес протест в Президиум Московского городского суда о пересмотре дела Иванькова в порядке надзора.
30 января 1991 года Московский городской суд рассмотрел уголовное дело по протесту на приговор Люблинского районного суда г. Москвы от 29 апреля 1982 года, постановив: приговор Люблинского районного суда г. Москвы и определение судебной коллегии по уголовным делам Мосгорсуда в отношении Иванькова В. оставить без изменений, а протест без удовлетворения.
В феврале 1991 года вносится вторичный протест по делу Иванькова, но уже в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда РСФСР с ссылкой на то, что Президиум Мосгорсуда, отклонив протест о смягчении наказания Иванькова, оставил без внимания данные о личности Иванькова и обстоятельства, дающие основания для смягчения ему наказания. По мнению Меркушева, систематические нарушения режима содержания и совершенные в это время преступления Иваньковым - статьи 193 и 110 УК РСФСР не имеют отношения к его наказанию по настоящему приговору.
25 февраля 1995 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, рассмотрев данный протест, изменила назначенное Иванькову наказание по статье 146 часть 2, пп. "а" и "б" УК РСФСР до 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества и по совокупности ст. 146 ч. 2 пп. "а" и "б" с ст. 17, 196 ч. 1 УК РСФСР, на основании статьи 40 УК РСФСР окончательно определила срок лишения свободы в 10 лет исправительно-трудовой колонии усиленного режима с конфискацией имущества. В остальном приговор и определение оставили без изменений.
Протестовать против подобного развития событий пытались те, кто лучше кого-либо знал настоящий облик Вячеслава Кирилловича Иванькова, "вора в законе" по кличке Япончик, или Ассирийский Зять. В сентябре 1991 года на имя Генерального прокурора РСФСР направлена просьба руководства МВД РСФСР о внесении в порядке прокурорского надзора протеста на определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР от 25 февраля       1991 года в отношении гражданина Иванькова о смягчении ему наказания.
В ноябре того же года Генеральный прокурор РСФСР внес в Президиум Верховного Суда РСФСР протест, в котором поставил вопрос об отмене определения судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР от 25 февраля 1991 года. Было предложено наказание, назначенное приговором Люблинского районного народного суда г. Москвы от 29 апреля 1982 года считать правомерным. Однако этот протест был вскоре отозван в связи с получением уведомления из СТ-2 г. Тулуна об освобождении Иванькова из мест лишения свободы, которое состоялось 5 ноября 1991 года.
Бумажное противоборство продолжалось еще какое-то время. По юридическим канонам освобождение осужденного не является основанием для отзыва протеста. И 6 ноября 1991 года в МВД РСФСР поступает еще одно письмо за подписью заместителя Генерального прокурора РСФСР. В нем сообщается о внесении нового протеста в Президиум Верховного Суда РСФСР, где предложено считать приговор Люблинского районного народного суда г. Москвы правильным.
Тяжба блюстителей закона продолжалась, а Япончик уже находился на свободе. Он некоторое время пожил в Москве. Здесь им была даже проведена воровская схожа. Решив свои злободневные проблемы, он в марте 1992 года нелегально выехал в поселок Веселый Ростовской области. Здесь он прописался в общежитии и предпринял усилия для выезда за границу. С этой целью через советско-американское предприятие "Приоритет" им подается обращение в консульское управление МИД России. Он получает загранпаспорт и визу для выезда по маршруту: "Москва - Пекин - Будапешт".
В феврале 1992 года Иваньков обращается в посольство США в России с целью получения визы на въезд в эту страну. Он скрывает судимости, изменяет анкетные данные, а именно искажает дату рождения, домашний адрес, место работы, номера домашнего и служебных телефонов. Его вопрос решается положительно. Он покидает пределы России. А спустя месяц, после успешного отбытия Иванькова за границу СП "Приоритет" самоликвидируется.

HOME